Tiger and Magpie

О КОФЕ В КОРЕЕ СТО И БОЛЕЕ ЛЕТ НАЗАД. - ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ ИМПЕРАТОРА

ВЧЕРА случайно наткнулся на статью, которая не то, чтобы опровергает, но поправляет широко распространённое в Корее мнение о том, что кофе в Корее стал известен благодаря г-же Зонтаг, свояченице Карла Ивановича Вебера, первого консула России в Корее (о ней не так давно ещё раз писал её биограф, tttkkk). Автор статьи - Роберт Нэфф, известный по книгам "Korea Through Western Eyes" (изд-во Сеульского университета: 2009), "Letters from Joseon: 19th Century Korea through the eyes of an American Ambassador's Wife" (Seoul Selection: 2012). Из статьи явствует, что кофе в королевском дворце варили задолго до 1896 г., когда г-жа Зонтаг взяла на себя обязанности кухарки, экономки и кофейницы Кочжона.

Другие приведённые Робертом факты свидетельствуют о том, что кофе пили не только король и его семья. Так, в декабре 1882 г. в акватории вблизи порта Чемульпхо (ныне Инчхон) из-за погодных условий на пару дней застрял пароход. На его борту была группа корейских чиновников, возвращавшихся из Китая. Иностранец, бьывший на борту парохода (возможно, он был членом экипажа), так описывал их поведение: "Они не спешили покинуть корабль, а вовсю пользовались предоставленными им услугами: ели стейки, пудинги и, как заправские иностранцы, наслаждались пивом, вином, шампанским и кофе".

Несколько иначе эта история изложена в "Korea Through Western Eyes", изданной годом раньше. История в ней изложена со слов Пауля Георга фон Мёллендорфа (Paul Georg von Mollendorff), прибывшего из Китая на борту парохода "Хиншин" для исполнения обязанностей иностранного советника корейского правительства. Мёллендорф пишет:

Upon arriving at Chemulpo, it anchored out in the harbor, where the passengers were greeted by different sets of visitors. Later that evening, the steamship was again visited, this time by the local magistrate who came to pay his respects to the Korean officials. After a private dinner and a meeting with the Korean officials, it was determined that it was impossible for him to return to shore. The winds had increased in force and the strong current prevented boats from approaching the steamer.

For four days the magistrate and his entourage were all confined to the steamer. One observer noted that the Koreans were in no hurry to leave the ship and “in fact they enjoyed heartily our fare, and disposed of beefsteaks, mutton-chops, plum pudding, beer, claret, champagne and coffee with as much relish as any foreigner.” The crew feared running short of mustard because the Koreans ate it on everything.

В сентябре 1886 г. Хорас Н. Аллен и несколько американских морских офицеров, находившихся в Корее с визитом, были приглашены на пикник на горе Пукхансан: они прибыли в "a great Buddhist temple and many surrounding buildings, one of which had been fitted up as a banquet hall for naval guests. Here a foreign meal was served by cooks trained in foreign service (sent from the king’s palace), and washed down with the beverage brewed at Milwaukee and the sparkling ‘Extra Dry,’ while foreign cakes, nuts and cigars, with strong black coffee, wound up the feast, which then gave place to a quaint concert by a band of performers on stringed instruments". О других примерах пития кофе в Корее до г-жи Зонтаг можно почитать, пойдя по ссылке выше.

К слову сказать (Нэфф не пишет об этом, но зато это делают другие; пишут ли об этом отечественные историки, не знаю, надо будет перечитать Ланькова с Симбирцевой), отель "Зонтаг" не был первым отелем европейского стиля ни в Сеуле, ни в остальной Корее. В 1899 г. перед воротами Тэанмун ("Врата Великого спокойствия", ныне Тэханмун дворца Токсугун) уже был Hotel du Palais, а в 1901 г. у Больших Западных ворот был открыт Station Hotel. Ещё раньше, в 1889 г., за несколько лет до этих отелей и за четырнадцать до отеля "Зонтаг", в Чемульпхо (ныне Инчхон) был открыт отель "Дайбуцу" (大佛, "Большой Будда", по-корейски "Тэбуль"). Отель западного типа разместился в специально построенном для этих целей трёхэтажном каменном здании. В нём было одиннадцать номеров с кроватями. Остальные номера были японского стиля. Площадь этих номеров была равна двумстам сорока татами. Хозяином отеля был японец, но вся прислуга и привратники разговаривали, по крайней мере, приветствовали на английском языке. Всего в Чемульпхо в первые годы после открытия порта для иностранных кораблей было три отеля европейского типа...

Роберт пишет, что кофе был в Корее не только, что скрывать, экзотическим угощением. Он явился также орудием, выбранным для приведения в исполнение чудовищного злодеяния, задуманного одним из государственных чиновников - убийства императора Кочжона. Этот эпизод корейской истории он описывает весьма лаконично:

On Sept. 11, 1898 (Gojong’s birthday), a disgruntled court official who had been punished for improprieties, took advantage of the King’s penchant for the drink. He bribed Kim Chong-hwa, the royal butler, to poison the coffee. Fortunately, Gojong, suspicious about the taste and smell, did not drink his coffee but the crown prince and the chief eunuch were not as lucky. Within minutes both were prostrate on the floor writhing in pain. While they eventually recovered, the crown prince was left impotent. As for the would-be-assassins, they were strangled in prison and their corpses thrown into the streets of Seoul where they were horribly mutilated".

Годом позже, в другой публикации, Роберт описывает этот случай более подробно. Здесь надо сказать, что история покушения на императора Кочжона в Корее изучена и описана весьма детально. Вот "официальная" версия.

Вышеупомянутым чиновником был некто Ким Хоннюк 김홍륙 金鴻陸, уроженец Хамгёндо, часто бывавший в России (во Владивостоке) и потому поднаторевший в русском языке. Благодаря последнему обстоятельству, он был зачислен в Переводческий приказ. Естественно, что на российско-корейских переговорах 1894-95 гг. он был незаменимым человеком. Кочжон, благоволивший Киму, личным указом назначил того на должность хёппхана, товарища главы по делам образования в правительстве страны. Таким образом, Ким, что называется, попал из грязи в князи. Естественно, у него было много недругов - в правительстве Ким пробыл недолго. Тем не менее, он сохранил право посещать императорский дворец. Незадолго до описываемых событий недруги вскрыли более существенные неприглядные делишки Кима: пользуясь связями, нажил на торговле с Россией значительное состояние. Император сменил милость на гнев и повелел недавнему фавориту не удавиться шёлковым шнурком, но покинуть столицу и отправиться на остров Хыксандо.

Кима охватил хан 한, горечь обиды (ведь он был кореец!). Он решил расквитаться с императором. Перед отправлением в ссылку он подговорил, посулив должность твоарища начальника ведомства, попавшего в опалу шефа Императорской кухни Кон Хонсика 공홍식 (в некоторых источниках попадается имя "Кон Чхандок" 공창덕; Кон Хонсика, кстати, кошеварить для короля в русской миссии за пару лет до этого нанял К.И. Вебер) отравить императора и передал тому через свою жену один лян снадобия (прим. 37.5 г). Шеф кухни поручил исполнение злодейства Ким Чжонхва 김종화, повару, который незадолго до этого был отлучён от кухни, и вручил тому вознаграждение - тысячу лян серебром. Как видим, у всех троих был хан. Через несколько дней, 11 сентября 1898 г. (по другим источникам, 12 сентября), император праздновал свой сорок седьмой (по-нашему сорок шестой) день рождения. Придя в тот день во дворец, Ким Чжонхва прошёл на кухню и, увидев готовый к подаче на стол кофейник (император изъявил желание прежде, чем приступить к трапезе, отведать кофе), положил опий в него.

Должно быть, г-жа Зонтаг приучила императора пить кофе маленькими глотками, а, возможно, он почувствовал странный вкус напитка, поэтому он сделал лишь один глоток. Наследный принц выпил напиток залпом. Японский посланник Като так описывал происшедшее в секретной телеграмме своему министру иностранных дел (25 сентября 1898 г.):

"<...> Его императорское величество любил время от времени лакомиться западной едой; прежде всего он обычно повелевал подавать кофе. В тот вечер ему, как и обычно, подали кофе. Вопреки обычному вкус кофе показался иным, и его императорское величество, сказав, что кофе невкусен, отпил малое количество - два или три глотка. Наследный же принц выпил за два-три глотка полчашки. Вскоре после этого оба почувствовали недомогание. Первым вырвало наследного принца, сразу вслед за ним стошнило императора. Также симптомы отравления продемонстрировали все находившиеся в тот вечер вместе с императором - семь евнухов, три придворные дамы и один человек, получавший аудиенцию у императора, из чего стало ясно, что яд находился в пище.<...>" (пер. с кор.).

Историки нынче обсуждают, да было ли вообще то происшествие попыткой отравить императора с сыном - всем известно, что опием (опиумом) не убить. Так или иначе, никто из участников банкета не умер, все остались живы. Единственным серьёзно пострадавшим был принц, который, между нами, и так не отличался особым здоровьем. Помимо того, что он претерпел расстройство желудка, у него ухудшились зрение и слух, а также выпали все зубы (и ему пришлось обзавестись зубными протезами). Ещё, как пишет Нэфф (тут не знаю, верить ему, нет, корейцы на этот счёт молчат), в результате отравления принц стал импотентом. Но у меня есть идея: не был ли он им до этого?

У этой версии есть противники. Сторонники одной говорят, что беднягу Ким Хоннюка просто-напросто подставили, дабы император отошёл от своих прорусских мыслей, и за спинами заговорщиков стоял, дёргал за верёвочки родственник императора, Ли Чжэсун 이재순 李載純. Если это и так, то, увы, ожидаемого результата не было: император до конца своих дней питал симпатию к Россию, посылал письма с просьбой о помощи Николаю II. Он, говорят, оказывал финансовую поддержку отрядам Армии справедливости, действовавшим на территории русского Приморья, и даже якобы планировал бегство в Россию...

Можно думать, что возможное участие Ли Чжэсуна в инциденте с отравлением императора имеет в виду и К.В. Асмолов. Кстати, он сообщает ещё об одном интересном инциденте, имевшем место незадолго до описываемого здесь - покушении на самого Ким Хоннюка:

Советская историография очень любила Общество (Независимости, "Тоннип хёпхве" 독립협회 - В.А.) за относительный прогрессизм, оставляя в тени то, что Со Чжэ Пхиль активно выступал как против низкопоклонства перед Китаем, так и против русского влияния. Между тем западные историки и ряд корейских историков, наоборот, подчеркивают антирусский аспект деятельности Общества, как будто его деятельность была реальной борьбой за независимость страны в условиях острой угрозы закабаления. С февраля 1897 г., после приглашения на службу русского финансового советника и военных инструкторов члены Клуба устраивали сидячие митинги и бомбардировали двор антирусскими петициями.

Не обошлось и без поиска врагов, и здесь главной демонизированной личностью оказался переводчик Ким Хон Юк, который отвечал за внешние сношения вана и имел право входить к нему без доклада в любое время. В феврале члены Общества потребовали выдать его властям как предателя, а 10 февраля 1898 г. организовали на него покушение. Вот как рассказывает об этом покушении российский источник: «направляясь обычно кратчайшей тропинкою к боковой калитке Миссии, Ким-пан-са был окружен несколькими людьми, которые и схватили его, обратив в бегство двух сопровождающих переводчика полицейских. Каким-то чудом удалось Ким-пан-се вырваться из рук злодеев, один из которых бросился наносить ему удары саблею. Крик о помощи был услышан несколькими китайцами из английской миссии, которые и поспешили к месту свалки. Нападавшие скрылись. Отклонив поздние услуги прибежавших из дворца солдат, Ким-пан-са поднял брошенную на дороге саблю и самостоятельно добрался до Миссии».

Исполнителей схватили тотчас, но затем дело замяли, так как, несмотря на контроль с самого верха, ссориться с Обществом независимости никто не хотел, в результате чего объективный полицмейстер, который вел дело, даже просил русскую миссию об убежище.

С покушением связана еще одна интересная история. Утром того же дня, когда был ранен переводчик, Общество независимости подало королю петицию об удалении из Сеула всего русского. Однако, по словам Алексеева, второпях вместо «русского» подписанты написали «иностранного», после чего сочувствовавший Обществу принц Ли Чжэ Сон (в тексте Алексеева – Ли Джи Сун) (Ли Чжэсун - В.А.) пытался подменить документ, но был «застукан» Ким Хон Юком, из-за чего и нанял убийц последнего.

<...> к концу марта 1898 г. деятельность русских советников была свернута. Кочжон вызвал к себе Алексеева и объяснил ему, что ему очень жаль с ним расставаться, но иначе он поступить не мог, иначе принц Ли Чжи Сун задушил бы его. К марту-апрелю 1898 г. в Сеуле не осталось ни инструкторов, ни советника. Что же до переводчика Кима, то в августе того же года после кампании в прессе по ложному доносу он был сослан, а в августе того же года обвинен в попытке отравить вана и казнен.

Так или иначе, троицу казнили. Повесив, отдали трупы на растерзание толпе.

Сохранилась редкая открытка с изображением Ким Хоннюка (одна такая открытка была выставлена и продана в 2011 г. на eBay). Под фото имеется пояснительный текст на французском языке.

Kim Hong-ryuk(enlarged)

Kim-Ong-Niouck, grand Marechal de la Noblesse, puis tombe en disgrace, fut accuse d'avoir voulu empoisonner l'Empereur, gut pendu, on le traina dans les rues arrive sur la place de T[c]hong-No, on lui ouvrit le ventre et les assistants mangerent le foie encore chaud.

Примерный перевод: "Ким [Х]оннюк, предводитель дворянства. Затем попал в опалу, возжелал отравить императора, был повешен, его тело было протащено по улицам и доставлено на площадь Чонно, один человек вскрыл живот, и помощники съели всё ещё тёплую печень".

У кофе была более счастливая участь. В 20-х в Сеуле появились первые киссатэн 喫茶店 (кор. киктачжом [ккикттачжом]), "чайные", в которых подавали кофе...

Желающие поупражняться в корейском языке могут почитать о роли кофе в новой истории Кореи, например, здесь.

___________________________________________________________________

Недавно по мотивам истории с покушением на Кочжона, а, точнее сказать, по бестселлеру Ким Тхакхвана 김탁환 "Русский кофе" (노서아 가비) - разумеется, книга, кроме кофе, мало что имеет общего с реальной историей - сняли фильм "Кофе" (каби 가비, "Gabi"). Героиню, Даню, первую баристу Кореи, и её возлюбленного (в фильме, кстати, говорят по-русски) японские агенты принуждают отравить императора. Нужно ли говорить, что героиня мало-помалу сближается с будущей жертвой, императором и, в конце концов, становится его наложницей, любовницей? Что остаётся делать в таких обстоятельствах покинутому возлюбленному в кино? Конечно же, погибнуть от японской пули...
на всякий случай, попав в Корею, воздержусь от кофе (кстати же, и от чая из собачьего дерьма). Есть более здоровые напитки, заодно обладающие дезинфицирующими свойствами...
(Anonymous)
선생님, вы очень интересно пишете, и всё написанное вами даже похоже на правду. К сожалению, вынужден ответить вам отказом на ваше предложение налить мне тарелку щей, которой я у вас не просил, вам это показалось. Я сам могу с радостью угостить вас обедом, и даже деньгами подсобить. Если только не на алкоголь - уж извините, но это мой принцип.
Я только хотел обратить внимание почтённого сонсэннима на то, что в моём блоге тоже бывают интересные заметки о Корее, и будут ещё, так что, пожалуйста, читайте и комментируйте!
http://walter-kim.livejournal.com/162101.html
http://walter-kim.livejournal.com/161807.html
http://walter-kim.livejournal.com/161606.html
http://walter-kim.livejournal.com/161190.html
http://walter-kim.livejournal.com/160664.html
http://walter-kim.livejournal.com/160356.html
http://walter-kim.livejournal.com/160236.html
http://walter-kim.livejournal.com/159452.html
Поясняю про тарелку щей. Она - ваши просьбы, обращенные ко мне -- проконсультировать насчет корейского языка после замечаний, что мой блог малоинтересен.
"Ещё раньше, в 1899 г., за несколько лет до этих отелей и за четырнадцать до отеля "Зонтаг", в Чемульпхо (ныне Инчхон) был открыт отель "Дайбуцу" (大佛, "Большой Будда", по-корейски "Тэбуль")."

За 14 лет до? Отель мисс Зонтаг был открыт в 1913 г.? Вроде все же в районе 1901-1902 гг.
Ох. Описка. Должен быть 1889 г. Сейчас исправлю.
Спасибо, что указали.
самое интересное,что второй скрин взят вообще с другого поста:):) а его прилепили так, что кажется я забанил просто так:):)
Надо же, прямо детективная история! Очень интересно, спасибо!
Не то слово! :)
У корейцев всё как у людей - и отравленные короли, и братоубийства...
Там все еще круче. Прощения за самоцитату!
= = =

Советская историография очень любила Общество за относительный прогрессизм, оставляя в тени то, что Со Чжэ Пхиль активно выступал как против низкопоклонства перед Китаем, так и против русского влияния . Между тем западные историки и ряд корейских историков, наоборот, подчеркивают антирусский аспект деятельности Общества, как будто его деятельность была реальной борьбой за независимость страны в условиях острой угрозы закабаления. С февраля 1897 г., после приглашения на службу русского финансового советника и военных инструкторов члены Клуба устраивали сидячие митинги и бомбардировали двор антирусскими петициями .
Не обошлось и без поиска врагов, и здесь главной демонизированной личностью оказался переводчик Ким Хон Юк, который отвечал за внешние сношения вана и имел право входить к нему без доклада в любое время. В феврале члены Общества потребовали выдать его властям как предателя, а 10 февраля 1898 г. организовали на него покушение. Вот как рассказывает об этом покушении российский источник: «направляясь обычно кратчайшей тропинкою к боковой калитке Миссии, Ким-пан-са был окружен несколькими людьми, которые и схватили его, обратив в бегство двух сопровождающих переводчика полицейских. Каким-то чудом удалось Ким-пан-се вырваться из рук злодеев, один из которых бросился наносить ему удары саблею. Крик о помощи был услышан несколькими китайцами из английской миссии, которые и поспешили к месту свалки. Нападавшие скрылись. Отклонив поздние услуги прибежавших из дворца солдат, Ким-пан-са поднял брошенную на дороге саблю и самостоятельно добрался до Миссии» .
Исполнителей схватили тотчас, но затем дело замяли, так как, несмотря на контроль с самого верха, ссориться с Обществом независимости никто не хотел, в результате чего объективный полицмейстер, который вел дело, даже просил русскую миссию об убежище.
С покушением связана еще одна интересная история. Утром того же дня, когда был ранен переводчик, Общество независимости подало королю петицию об удалении из Сеула всего русского. Однако, по словам Алексеева, второпях вместо «русского» подписанты написали «иностранного», после чего сочувствовавший Обществу принц Ли Чжэ Сон (в тексте Алексеева – Ли Джи Сун) пытался подменить документ, но был «застукан» Ким Хон Юком, из-за чего и нанял убийц последнего.
Покушение, естественно, вызвало изрядный скандал. Алексеев пишет, что корейские офицеры из числа обученных русскими инструкторами были готовы «срыть Клуб независимости до основания», а новый российский поверен¬ный в делах А. Н. Шпейер предлагал занять российскими войсками северные провинции Кореи по линии Пхеньян - Вонсан, «иначе мы не можем надеяться выйти с честью из нынешнего затруднительного положения» . Муравьев, однако, пояснил, что «спускать флаг и занимать северные провинции совершенно не входит в виды нашего августейшего монарха». Но раз Корея считает, что достигла того уровня самостоятельности, который позволит ей обойтись без советников, так тому и быть, но «счеты с корейским правительством следует покончить» . Настолько, что российская миссия не должна была идти на контакт с Кочжоном и даже официально объявила ему, чтобы он не пытался снова искать у неё убежище.
10 марта 1898 г. на центральной ули¬це Сеула Общество собрало огромный митинг, на котором российское участие в де¬лах управления страной подверглось особым нападкам, и уже к концу марта 1898 г. деятельность русских советников была свер¬нута. Кочжон вызвал к себе Алексеева и объяснил ему, что ему очень жаль с ним расставаться, но иначе он поступить не мог, иначе принц Ли Чжи Сун задушил бы его. К марту-апрелю 1898 г. в Сеуле не осталось ни инструкторов, ни советника. Что же до переводчика Кима, то в августе того же года после кампании в прессе по ложному доносу он был сослан, а в августе того же года обвинен в попытке отравить вана и казнен .
Какая интересная "самоцитата"! Надо бы вставить ее. А на что сослаться?
Вставлю позже (сейчас надо ехать на покатушку).
В корейских источниках, которые я глядел, есть описания тогдашней ситуации в стране, королевского (императорского) двора, интриг, волнений. Встречаются и русские имена... Вообще, интересное было время.
(Anonymous)
Для uutt: Да, тот скрин из другого поста, я запостил его по ошибке. Но потом понял, что он там как раз к месту, ибо в нём чётко видно, как автор, не желая оспаривать взгляды оппонента, называет их глупостью и закрывает ему рот.

А мне, уважаемый Виктор Данилович, недавно подарили две настойчиво рекомендованные вами ранее книги: Ланькова «Корея: будни и праздники» и Симбирцевой «Корея на перекрёстке эпох». О Ланькове я уже вам писал, поэтому только несколько слов о Симбирцевой. Книга написана, на мой взгляд, сильно тенденциозно и предвзято. Автор намеренно выпячивает некоторые особенности корейского национального характера и корейской жизни, никак не соотнося их с соответствующими реалиями постсоветской России. Чего стоит одно название её магистерской диссертации: «Критика мифа о российской угрозе Корее». По-моему, само уже это название является оскорблением не только корейцев, но и многих других народов, пострадавших от московской колониальной экспансии и геноцида. Русское название книги президента Ли Мён Бака «Чудес не бывает» у неё дано как «Без секретов» или что-то в этом роде. Сразу заметно отсутствие симпатии к этой увлекательно написанной и прекрасно переведённой на русский язык книге. Кстати, в путинской России эта книга, следуя замшелым советским стандартам, была издана «только для своих» - её тираж сильно занижен. Власти явно препятствовали её массовому изданию и распространению. И ещё маленький штрих – Симбирцева пишет, что раньше бедняки на Севере Кореи ели просо, а на Юге – ячмень. Сразу видно, что эта дама не знакома с такими инструментами труда, как тяпка, лопата, вилы и грабли, потому что не видит разницы между ПРОСОМ и ПШЕНОМ…

Мой вывод – книги Симбирцевой и Ланькова нельзя рекомендовать как объективные источники знаний о Корее. Интересующимся корейскими традициями и менталитетом я бы рекомендовал книгу Ли О Рёна, а современной Республикой Корея – книгу Ли Мён Бака… Спасибо за ваше внимание.
Не понял замечание про просо и пшено.
Что до книг, то здесь такая вещь. Мало книг (я говорю вообще о книгах), которые можно было бы рекомендовать как предельно объективные. Наверно, такой могла была быть книга, состоящая из одной фразы - "Родился, жил и умер", где нет ни одного совранного словечка. Поэтому ваше мнение о книгах моих коллег, которые являются результатом их (не ваших, не моих, не коллектива людей, а конкретно их) многолетних исследований, я бы назвал предвзятым. Почему бы не обратить взор на самого себя и не стукнуть себя по затылку: "А что сделал я?"?
Чем больше книг по этой тематике - любого калибра, любых авторов, тем лучше для науки.
Тема магистерской диссертации Татьяны Михайловны родилась не на ровном месте. Вам надо бы побывать, как ей, в Корее, пообщаться со специалистами, прочитать гору исследований новой истории, чтобы увидеть тенденции корейской историографии... Т.М. писала ее в Сеуле, вопреки настояниям и научного руководителя и всего профессорского коллектива университета. Честь ей и хвала! Теперь, по прошествии энного количества лет, на тогдашнюю историю многие, конечно, смотрят иначе...
Вы всё срётесь ... ну,ну...
PS Разбомбить Пхеньян к чертовой матери.
Ха-ха! Так ведь я ж не могу удалить или оставить без внимания коммент! Иначе будет невежливо. Ответить тоже иначе нельзя. А другие видят коммент и ответ, и... пошла плясать губерния...
Я и на ваши комменты, сами же видите, отвечаю... :)))