Tiger and Magpie

ПЛАМЯ ТАНДЫРА

ИНДИЙСКИЙ ресторан, куда завезли мои ("ты должен побывать там, он - лучший панджабский в Северной Америке"), назывался "Tandoori Flame". Tandoori - по-нашему "тандыр". Flame - общеиндоевропейское, фей - пэ, леи - ла, меи - мя, "пламя". Вместе получается "пламя, огонь тандыра". Ресторан и, впрямь, оказался хорош. Чего там только не было, но, главное, всё было наилучшего, аутентичного пенджабского качества! Там были и гол гаппа, и папри чат, и бхел пури, и самоса, и тикки, и фалафель, вегетарианские и не-вегетарианские шашлыки, тикка, разнообразные карри... А какие там пиццы по-индийски! А пакора! А тандури чикин! А палак панир! А десерты! А фрукты! Впрочем, фрукты с десертами - это не еда. Наны, лепёшки, тоже за еду не считаю, одних их съел штук десять, не меньше. Всего я одолел тарелки четыре яств. Мои скажут, что съел больше, но, знаете, у страха глаза велики. Однако согласен, что всё познается в сравнении. Если рассматривать съеденное мною в компаративном плане, думаю, не будет преувеличением сказать, что я один съел столько же вегетарианской еды, сколько съели мои сотрапезники вместе взятые, и столько же мясной, не-вегетарианской, сколько съел вегетарианской.

Тут вспомнился индийский ресторан в Дижоне. Чур меня, чур.

13

14

15

16

Мы выехали с плазы - перед нами ехала "Тойота". Сын сказал: "Посмотри! Что это?". Глядь, внутри "Тойоты" мерно покачивались три больших оранжевых шара. Через мгновенье сообразили - это были тюрбаны столовавшихся в "Тандури флэйме".

17
В книге "За подводными сокровищами" рассказыывалось, что как-то раз один римский патриций устроил пир по случаю поимки особенно большого спрута. Причём этого самого спрута он вознамерился съесть в одно жало - гостям достались ообычные, некрупные экземпляры. Хозяин в результате объелся до того, что пришлось срочно звать врача. Врач, пытаясь наставить больного на путь истинный, объявил, что от такого обжорства страдалец может умереть уже через несколько часов. И тогда в ответ на столь пессимистический прогноз патриций приказал: "Принесите мне остатки блюда из осьминога – я съем его до конца, чтобы в этом мире не осталось ничего, о чем я мог бы сожалеть".