Tiger and Magpie

Тайны пхеньянского стажёра (2)

В продолжение http://atsman.livejournal.com/572337.html

В НАЧАЛЕ семидесятых меня и tamar2006 (Тамара, привет!) послали стажироваться в КНДР.

Отношения двух стран в то время были сложные. О сложности косвенно сообщал тот факт, что в университете Ким Ир Сена в то время обучалось тридцать или сорок китайских студентов, а советских было всего трое. Места в Корею свалились на ЛГУ как снег на голову. Здесь следует уточнить, что место вначале пришло одно. Кафедре, факультету и Министерству надо было решить, кого послать. Сделать это было весьма трудно. Сейчас поясню.

В нашей группе было пять человек. Все пятеро были выдающимися студентами (думаю, ни для кого не секрет, что корейское отделение никогда не славилось популярностью, и, в результате этой непопулярности, ему доставались отсевки японского отделения, то есть те, кто хотел поступить на японское отделение, но не сумел сделать этого в силу того или иного фактора; а факторы были наличие/отсутствие ленинградской прописки, национальность, читай еврей/не еврей, пол (sex), обладание золотой медалью и так далее; теперь должно быть понятно, что кореистами становились, так сказать, сливки школьного образования второго сорта).

Итак, выбор предстоял труднейший. В конце концов кафедра остановилась на моей кандидатуре. В мою пользу говорили два фактора: я был одновременно и мальчик, и представитель малой народности. Нет, что бы ни говорили нынче, хороша была ленинская национальная и языковая политика, слов нет, хороша!

Однако, как я сказал выше, отношения между двумя странами были напряжёнными, и посылать в дальнюю, пусть и братскую, страну представителем советской университетской школы юного нацмена, к тому же, одного было бы крайне неосторожным шагом (да и вообще, как некоторые, должно быть, помнят, кхе-кхе, из мемуаров антисоветчиков, кхе-кхе, советские за границей должны были ходить группами по трое, что ли, да где их взять-то, три места?). В результате переговоров между советским и северокорейским министерствами, длившихся ровно год, было решено обменяться парой студентов (вот кому-то в Пхеньяне повезло!), и в Пхеньян послали меня и tamar2006. Тамара была самой выдающейся студенткой и сдавала все экзамены на одни пятёрки. Впоследствии ей было суждено открыть новую страницу в истории отечественного университетского корееведения: будучи сослана государственным распределением на край земли, она не опустила руки, а основала в тамошнем университете корейское отделение и, разумеется, стала профессором.

У кафедры было ещё одно соображение.

К тому времени мы оба (я и tamar2006) решили заняться новой для корееведения наукой - исторической грамматикой корейского языка и взялись на пару переводить один раннекорейский письменный памятник. Наш учитель, А.Г.Васильев, кафедра и Министерство, должно быть, подумали: "Пускай едут вдвоём, авось и переведут".

Прилетев в Пхеньян, мы взялись за учёбу, продолжили переводить памятник и заодно стали бурно осваивать страну изучаемого языка. Думаю, не совру, если скажу, что в столице (за её пределы нас, советских, не пускали) не было местечка, не освоенного нами - мы познали все заветные тропки на Моранбоне и окрестных горах, посетили, притом неоднократно, все музеи (по принуждению и добровольно), все посольства (привет, Али Мухаммед, привет, Рафаэль, привет, Восточная Европа), все театры (ну и что, что их там раз-два и обчёлся, в Москве и Питере тоже театров было негусто, зато мы знали все арии всех революционных опер наизусть, вот извольте - ккот сасио, ккот сасио, оо-ёппын ппальган ккот, ля-ля-ля ля-ля-ля ля-ля брамлялям ля-ля), все рестораны (для корейцев и для иностранцев)... Кстати, о ресторанах. Мы провели частное расследование и узнали, в котором ресторанчике (туда давно перестали пускать иностранцев, мы, должно быть, были последними, кто посетил эту дивную экзотичную халупу) и которую именно стену двумя десятилетиями раньше насквозь пробила пробка шампанского, открытого корифеем советского корееведения... Мы знали в лицо всех анчжонбушников*, неотступно следовавших за нами, и номера их машин. Один из нас даже побывал в околотке... Венцом нашей стажировки стала работа на МИД СССР (просто удивительно, почему нас не оставили работать там навсегда, в биографиях, должно быть, факторы не так сложились).

Лето, как известно, отпускное время. Настало душное лето, и в университете случились каникулы. Опустело и посольство. Улетая в Москву, наш друг (опекавший нас В.Сухинин) устроил нас в посольство - читать и переводить прессу. Работали мы под крылом молодого тогда Е. Вальковича. Нам с Тамарой дали по квартире, и мы перебрались в посольство, поближе к посольскому магазину с иркутским хлебом, икрой, сайрой, крабовыми палочками, но, главное, коньяком и водкой... Ещё одним плюсом работы в посольстве была (лучшая из всех, как я теперь понимаю) кормёжка в посольской столовке. Эх, да что там говорить! Поздно кручиниться, вспоминать! Нет нынче таких столовок ни в СССРе, ни в Азии, ни в Америках! Ведь поварихой была супруга одного из сотрудников посольства, да не просто супруга, а шеф-повар не то Госплана, не то другого московского учреждения! Эх...

Ну да ладно... Посольства, как известно, не обходятся без библиотек. В поисках материалов по исторической грамматике мы прошерстили всю библиотеку, обнаружили "Толковый словарь корейского языка"**, и, о чудо, вторых томов было целых два!

Тут следует сказать, что к тому времени я был обладателем пяти томов (четыре купил в "Мире", где продавались книги социалистических стран, один добыл в университете, на кафедре японской филологии, при которой при А.А.Холодовиче функционировало корейское отделение). У меня не было только второго.

Я бросился к Вальковичу. Валькович сказал: "Нужна замена". И я отправился искать замену.

Замена нашлась неподалёку, в одном из книжных магазинов. Ею оказался новенький, толстенный справочник "Страны мира" - красный картонный переплёт, пористая бумага. Ммм, странно, в книжном магазине для иностранцев такого ещё не видел. Глянул на титульную страницу и понял, что там его и не могло быть: справочник предназначался для кадров (надеюсь, так ещё говорят по-русски?).

"Сколько?". - "Пять вон". Не говоря ни слова, я протянул деньги, схватил книгу и вышел вон. Продавщица, с опозданием сообразив, что патлатый молодчик в джинсах "Вранглер", только что купивший секретный справочник, не может быть не только кадром, он не может быть и гражданином КНДР, с криком "Стоять" бросилась за мной. Я, не останавливаясь, побежал к посольству. Продавщица бежала за мной.

Добежав до посольства, я юркнул мимо охранника и дальше пошёл не спеша. Сзади доносились бормотание продавщицы, рокот охранника. Уж и не знаю, чем кончила несчастная женщина. Меня в тот момент такие материи не волновали. Оттащил справочник в библиотеку, получил словарь, поставил на нём свою печать и принялся выуживать среднекорейские формы...

________________________________________

* Анчжонбушник - страноведч., кор. сотрудник анчжонбу 안전부. Анчжонбу - бытовавшее в ту пору название Корейской службы безопасности.

** "Толковый словарь корейского языка" (조선만 사전. 평양, 과학원 출판사, 1960-62) в шести томах, на мой взгляд, является лучшим лексикографическим трудом, созданным когда-либо на территории Корейского полуострова.

Posts from This Journal by “советские студенты” Tag

:)
Справочник как справочник. Если выкинуть положенные цитаты из Ким Ир Сена, обычный справочник пропагандиста: цифры, даты, события...
У нас ведь тоже так было. Помню, на "Аргументы и факты" могли подписаться и, соответственно, могли читать только, как же их звали, политинформаторы? Агитаторы? Тшорт побери, я начать забывать по-рюсски! :)