Tiger and Magpie

Тайны пхеньянского стажёра (2)

В продолжение http://atsman.livejournal.com/572337.html

В НАЧАЛЕ семидесятых меня и tamar2006 (Тамара, привет!) послали стажироваться в КНДР.

Отношения двух стран в то время были сложные. О сложности косвенно сообщал тот факт, что в университете Ким Ир Сена в то время обучалось тридцать или сорок китайских студентов, а советских было всего трое. Места в Корею свалились на ЛГУ как снег на голову. Здесь следует уточнить, что место вначале пришло одно. Кафедре, факультету и Министерству надо было решить, кого послать. Сделать это было весьма трудно. Сейчас поясню.

В нашей группе было пять человек. Все пятеро были выдающимися студентами (думаю, ни для кого не секрет, что корейское отделение никогда не славилось популярностью, и, в результате этой непопулярности, ему доставались отсевки японского отделения, то есть те, кто хотел поступить на японское отделение, но не сумел сделать этого в силу того или иного фактора; а факторы были наличие/отсутствие ленинградской прописки, национальность, читай еврей/не еврей, пол (sex), обладание золотой медалью и так далее; теперь должно быть понятно, что кореистами становились, так сказать, сливки школьного образования второго сорта).

Итак, выбор предстоял труднейший. В конце концов кафедра остановилась на моей кандидатуре. В мою пользу говорили два фактора: я был одновременно и мальчик, и представитель малой народности. Нет, что бы ни говорили нынче, хороша была ленинская национальная и языковая политика, слов нет, хороша!

Однако, как я сказал выше, отношения между двумя странами были напряжёнными, и посылать в дальнюю, пусть и братскую, страну представителем советской университетской школы юного нацмена, к тому же, одного было бы крайне неосторожным шагом (да и вообще, как некоторые, должно быть, помнят, кхе-кхе, из мемуаров антисоветчиков, кхе-кхе, советские за границей должны были ходить группами по трое, что ли, да где их взять-то, три места?). В результате переговоров между советским и северокорейским министерствами, длившихся ровно год, было решено обменяться парой студентов (вот кому-то в Пхеньяне повезло!), и в Пхеньян послали меня и tamar2006. Тамара была самой выдающейся студенткой и сдавала все экзамены на одни пятёрки. Впоследствии ей было суждено открыть новую страницу в истории отечественного университетского корееведения: будучи сослана государственным распределением на край земли, она не опустила руки, а основала в тамошнем университете корейское отделение и, разумеется, стала профессором.

У кафедры было ещё одно соображение.

К тому времени мы оба (я и tamar2006) решили заняться новой для корееведения наукой - исторической грамматикой корейского языка и взялись на пару переводить один раннекорейский письменный памятник. Наш учитель, А.Г.Васильев, кафедра и Министерство, должно быть, подумали: "Пускай едут вдвоём, авось и переведут".

Прилетев в Пхеньян, мы взялись за учёбу, продолжили переводить памятник и заодно стали бурно осваивать страну изучаемого языка. Думаю, не совру, если скажу, что в столице (за её пределы нас, советских, не пускали) не было местечка, не освоенного нами - мы познали все заветные тропки на Моранбоне и окрестных горах, посетили, притом неоднократно, все музеи (по принуждению и добровольно), все посольства (привет, Али Мухаммед, привет, Рафаэль, привет, Восточная Европа), все театры (ну и что, что их там раз-два и обчёлся, в Москве и Питере тоже театров было негусто, зато мы знали все арии всех революционных опер наизусть, вот извольте - ккот сасио, ккот сасио, оо-ёппын ппальган ккот, ля-ля-ля ля-ля-ля ля-ля брамлялям ля-ля), все рестораны (для корейцев и для иностранцев)... Кстати, о ресторанах. Мы провели частное расследование и узнали, в котором ресторанчике (туда давно перестали пускать иностранцев, мы, должно быть, были последними, кто посетил эту дивную экзотичную халупу) и которую именно стену двумя десятилетиями раньше насквозь пробила пробка шампанского, открытого корифеем советского корееведения... Мы знали в лицо всех анчжонбушников*, неотступно следовавших за нами, и номера их машин. Один из нас даже побывал в околотке... Венцом нашей стажировки стала работа на МИД СССР (просто удивительно, почему нас не оставили работать там навсегда, в биографиях, должно быть, факторы не так сложились).

Лето, как известно, отпускное время. Настало душное лето, и в университете случились каникулы. Опустело и посольство. Улетая в Москву, наш друг (опекавший нас В.Сухинин) устроил нас в посольство - читать и переводить прессу. Работали мы под крылом молодого тогда Е. Вальковича. Нам с Тамарой дали по квартире, и мы перебрались в посольство, поближе к посольскому магазину с иркутским хлебом, икрой, сайрой, крабовыми палочками, но, главное, коньяком и водкой... Ещё одним плюсом работы в посольстве была (лучшая из всех, как я теперь понимаю) кормёжка в посольской столовке. Эх, да что там говорить! Поздно кручиниться, вспоминать! Нет нынче таких столовок ни в СССРе, ни в Азии, ни в Америках! Ведь поварихой была супруга одного из сотрудников посольства, да не просто супруга, а шеф-повар не то Госплана, не то другого московского учреждения! Эх...

Ну да ладно... Посольства, как известно, не обходятся без библиотек. В поисках материалов по исторической грамматике мы прошерстили всю библиотеку, обнаружили "Толковый словарь корейского языка"**, и, о чудо, вторых томов было целых два!

Тут следует сказать, что к тому времени я был обладателем пяти томов (четыре купил в "Мире", где продавались книги социалистических стран, один добыл в университете, на кафедре японской филологии, при которой при А.А.Холодовиче функционировало корейское отделение). У меня не было только второго.

Я бросился к Вальковичу. Валькович сказал: "Нужна замена". И я отправился искать замену.

Замена нашлась неподалёку, в одном из книжных магазинов. Ею оказался новенький, толстенный справочник "Страны мира" - красный картонный переплёт, пористая бумага. Ммм, странно, в книжном магазине для иностранцев такого ещё не видел. Глянул на титульную страницу и понял, что там его и не могло быть: справочник предназначался для кадров (надеюсь, так ещё говорят по-русски?).

"Сколько?". - "Пять вон". Не говоря ни слова, я протянул деньги, схватил книгу и вышел вон. Продавщица, с опозданием сообразив, что патлатый молодчик в джинсах "Вранглер", только что купивший секретный справочник, не может быть не только кадром, он не может быть и гражданином КНДР, с криком "Стоять" бросилась за мной. Я, не останавливаясь, побежал к посольству. Продавщица бежала за мной.

Добежав до посольства, я юркнул мимо охранника и дальше пошёл не спеша. Сзади доносились бормотание продавщицы, рокот охранника. Уж и не знаю, чем кончила несчастная женщина. Меня в тот момент такие материи не волновали. Оттащил справочник в библиотеку, получил словарь, поставил на нём свою печать и принялся выуживать среднекорейские формы...

________________________________________

* Анчжонбушник - страноведч., кор. сотрудник анчжонбу 안전부. Анчжонбу - бытовавшее в ту пору название Корейской службы безопасности.

** "Толковый словарь корейского языка" (조선만 사전. 평양, 과학원 출판사, 1960-62) в шести томах, на мой взгляд, является лучшим лексикографическим трудом, созданным когда-либо на территории Корейского полуострова.

Posts from This Journal by “советские студенты” Tag

Наверное, никто не мог быть таким искренним патриотом СССР, как человек, познавший КНДР. Или нет?
Честно скажу, не припомнить тех юношеских чувств. Кажется, я сызмальства был патриотом всех стран... :)